Он родился вместе с Фросей, верный спутник ее детства − Страх.
Почему так происходит? Никто не ответит.
Стоило Маме-Крольчихе отойти на несколько минут, как он появлялся - серый, сухой, трясущийся. Страх загонял крольчонка в угол норы, закрывал корявыми лапами Фросины глаза, сжимал ей сердечко и веселился, довольный собой. И чем больше тряслась от ужаса Фрося, тем больше веселился Страх.
Но Страх тогда и сам был трусишка: как только на пороге появлялась Мама-Крольчиха, он сейчас же прятался.
Страх был мастер поиграть в прятки и появлялся всегда неожиданно. С ним невозможно было договориться. Страх являлся при малейшей возможности и становился все смелее. Он подрастал вместе с Фросей. И причин для его появления становилось все больше и больше.
Когда Фрося первый раз разбила чашку и Мама-Крольчиха строго посмотрела на шаловливую дочку, Страх всего на секунду показался из своего укрытия, но свою новую забаву уже придумал. Страх дождался, когда после обеда Мама начала мыть посуду и дала Фросе тарелку, чтобы малышка ее протерла. Фрося уже научилась это делать и лапки уверенно держали полотенце, но не в этот раз. Фрося уверенно взяла мокрую тарелку, но шкодливый Страх ловко прыгнул ей в лапы и бах-тарабах! - тарелка разбилась на мелкие кусочки. Страх брызнул крольчонку в лицо слезами и заплясал коряво на ее спине. Фрося опустила голову и сгорбилась.
Мама-Крольчиха огорченно развела лапами: «Вот ведь, неумеха растет». Мама-Крольчиха не заметила, что сама стала причиной неловкости дочки.
К середине лета Фрося подросла, и Мама-Крольчиха разрешила ей гулять одной, но предупредила, что далеко от норы отходить нельзя, и что в Саду ее ждут опасности.
У Фроси были быстрые, молодые лапки. Она выскочила на волю, запрыгала, завертелась, радуясь теплому солнышку, душистым цветам на полянке. «Здравствуйте птички!» - закричала радостно Фрося.
В это время налетел легкий Вечерок и ласково поздоровался с крольчонком, зашуршал в кустах, призывая к игре, но Страх был наготове, он выпучил огромные глаза, взъерошил волосы и загудел низким голосом: «Ууууууу».
Бедная малышка замерла на секунду, попятилась назад к норе, споткнулась о камень и неловко упала. Лапы стали чужие и не слушались. Фрося сжалась в комок и замерла. Она не могла даже дышать. Огорченный Ветерок погладил спинку крольчонка и улетел. А безжалостный Страх еще долго потешался, шурша травой и дыша Фросе в ухо.
По счастью, скоро из норы вышла Мама-Крольчиха. Фрося сидела и тихо плакала, она все еще боялась Страха, а он, раздувшийся и довольный, сидел на ветке яблони, кривлялся и строил противные рожи.
Мама приласкала дочку, оправила Фросино платье и повела в гости к соседке. Было время пить чай.
Теперь уже страх не прятался и не отставал от Фроси ни на секунду.
Как всегда, на конец лета в Саду был назначен большой Праздник. Он проходил каждый год и назывался День мам и их детей. Мамы Сада первый раз с гордостью приводили на Большую поляну своих малышей, рожденных весной.
Приходило время знакомиться с новыми обитателями Сада.
Накануне Праздника Мама-Крольчиха испекла большой пирог с малиной для общего стола и объяснила Фросе, что должна пойти на Большую поляну рано утром, вместе с другими готовиться к Празднику, а Фрося придет сама, позже, когда солнце поднимется до макушки старой вишни.
Мама-Крольчиха огорченно развела лапами: «Вот ведь, неумеха растет». Мама-Крольчиха не заметила, что сама стала причиной неловкости дочки.
К середине лета Фрося подросла, и Мама-Крольчиха разрешила ей гулять одной, но предупредила, что далеко от норы отходить нельзя, и что в Саду ее ждут опасности.
У Фроси были быстрые, молодые лапки. Она выскочила на волю, запрыгала, завертелась, радуясь теплому солнышку, душистым цветам на полянке. «Здравствуйте птички!» - закричала радостно Фрося.
В это время налетел легкий Вечерок и ласково поздоровался с крольчонком, зашуршал в кустах, призывая к игре, но Страх был наготове, он выпучил огромные глаза, взъерошил волосы и загудел низким голосом: «Ууууууу».
Бедная малышка замерла на секунду, попятилась назад к норе, споткнулась о камень и неловко упала. Лапы стали чужие и не слушались. Фрося сжалась в комок и замерла. Она не могла даже дышать. Огорченный Ветерок погладил спинку крольчонка и улетел. А безжалостный Страх еще долго потешался, шурша травой и дыша Фросе в ухо.
По счастью, скоро из норы вышла Мама-Крольчиха. Фрося сидела и тихо плакала, она все еще боялась Страха, а он, раздувшийся и довольный, сидел на ветке яблони, кривлялся и строил противные рожи.
Мама приласкала дочку, оправила Фросино платье и повела в гости к соседке. Было время пить чай.
Теперь уже страх не прятался и не отставал от Фроси ни на секунду.
Как всегда, на конец лета в Саду был назначен большой Праздник. Он проходил каждый год и назывался День мам и их детей. Мамы Сада первый раз с гордостью приводили на Большую поляну своих малышей, рожденных весной.
Приходило время знакомиться с новыми обитателями Сада.
Накануне Праздника Мама-Крольчиха испекла большой пирог с малиной для общего стола и объяснила Фросе, что должна пойти на Большую поляну рано утром, вместе с другими готовиться к Празднику, а Фрося придет сама, позже, когда солнце поднимется до макушки старой вишни.
Утром праздничного дня, Мама-Крольчиха поставила Фросин завтрак на стол, разбудила крольчонка, уложила куски пирога в корзину и заторопилась на Большую поляну.
Фрося открыла было рот, пытаясь сказать, что она боится одна идти на Большую поляну, но Мама-Крольчиха суетилась в приятных хлопотах, а возможно делала вид, что суетится: "Потом, на Празднике все скажешь мне".
Мама-Крольчиха несколько раз гуляла с Фросей в той части Сада, где располагалась открытая лужайка с нарядной беседкой посередине, которую и называли Большая поляна. Мама-Крольчиха объясняла, как безопасно перепрыгнуть через ручей и перебежать Широкую тропу, по которой ходили Лошади, запряженные в тяжелые телеги. Мама-Крольчиха была уверена, что подросшая Фрося справится с дорогой.
Крольчата рождались у Мамы-Крольчихи каждую весну, каждый год она пекла пирог на Праздник и в конце каждого лета крольчата самостоятельно благополучно добирались до Большой поляны и уходили с Праздника повзрослевшими молодыми кроликами.
Фрося устроилась у входа в нору так, чтобы видеть вишню, и следила за солнцем. Когда верхушка дерева засветилась в ярких лучах, Фрося несмело вышла на тропинку.
По соседней тропинке с шумом промчались котята, пролетели оперившиеся птенцы, недалеко весело крякали на бегу утята, торопясь попасть на Большую поляну.
Страх тяжелым мешком сидел на плечах крольчонка, то подгоняя, то сдавливая горло, а то, бросая камни на тропинку так, что запыхавшаяся на бегу Фрося поминутно спотыкалась и падала. Как она перебралась через ручей, Фрося не помнила, Страх совсем затмил ей глаза.
Добравшись до Широкой тропы, Фрося на мгновение остановилась и тут услышала стук копыт и грохот колес, приближалась повозка. Одним прыжком она оказалась в зарослях сирени.
На Широкой тропе все давно стихло, а Фрося так и сидела, притаившись в кустах.
Праздник вот-вот должен был начаться, а Фрося не могла сдвинуться с места. Видя, что крольчонок не шевелится, Страх задремал. Фрося тем временем немного успокоилась и стала обдумывать свое положение.
Как она будет жить дальше, если не доберется сегодня до Большой поляны?
В жизни Сада есть Законы, которые не могут нарушаться. Если родившийся весной детеныш не появлялся на Большой поляне в День мам и их детей, его не считали жителем Сада. После окончания Праздника молодняк, побывавший на Большой поляне, начинает взрослую самостоятельную жизнь в Саду.
Фрося не сможет вернуться домой к Маме-Крольчихе, у нее не появятся подруги, никто из жителей Сада не захочет с ней общаться. Она слышала от старого Крота рассказ о бедной больной собаке, которая жила на самом краю Сада, всеми забытая и несчастная.
Фрося росла трусливым крольчонком, но она была дочерью своей мамы – решительной, деловой и настойчивой крольчихи.
Фросе понадобилось пара минут, чтоб принять решение. Осторожно перебираясь от куста к кусту, Фрося вернулась к ручью. Страх, потеряв бдительность, зевая, плелся на ней. Фрося сделала вид, что умывается, а тем временем набрала полный рот воды, вздохнула глубоко, и, что есть силы, брызнула Страху в лицо воду и стремглав поскакала по тропинке в сторону Широкой тропы. Страх, хлопая глазами от неожиданности, упал было на траву, но спохватился и бросился в погоню.
Страх догнал Фросю на краю Широкой тропы. Стоило ей приостановиться на обочине, как Фросин мучитель уже стоял перед ней, грозный, задыхающийся, липкий Страх. Маленькая Фрося высоко подняла голову, и хотя сердце бешено колотилось, а лапы дрожали, сделала шаг, потом еще один и еще, проходя прямо сквозь Страх.
Но Страх не сдавался. Он хватал Фросю за край платья, шипел и охал, и вдруг раздулся, позеленел и, еще до того, как Фрося одолела Широкую тропу, лопнул. Фрося на секунду обернулась и заторопилась дальше.
Широкая тропа была не такая уж и широкая, а путь через нее совсем не страшный, и наряженная в честь праздника Большая поляна была уже близко.
Фрося сразу увидела Маму-Крольчиху. Она стояла среди своих подруг – таких же мам-крольчих и беспокойно глазами искала своего крольчонка. Фрося пробралась к маме и только теперь заметила, что белое нарядное платье забрызгано водой, а атласные туфельки заляпаны грязью. Мама-Крольчиха осмотрела дочку, улыбнулась и протянула ей лапу. Нужно было выходить на середину Большой поляны, настала очередь кроликов.
Мама-Крольчиха важно осмотрелась вокруг и легонько подтолкнула Фросю на самое видное место, она была понимающая мама и гордилась своей дочерью.
В тот год на Поляну прибыли все молодые кролики.
После праздника Фрося разыскала больную Собаку и дружила с ней много лет.
Фрося открыла было рот, пытаясь сказать, что она боится одна идти на Большую поляну, но Мама-Крольчиха суетилась в приятных хлопотах, а возможно делала вид, что суетится: "Потом, на Празднике все скажешь мне".
Мама-Крольчиха несколько раз гуляла с Фросей в той части Сада, где располагалась открытая лужайка с нарядной беседкой посередине, которую и называли Большая поляна. Мама-Крольчиха объясняла, как безопасно перепрыгнуть через ручей и перебежать Широкую тропу, по которой ходили Лошади, запряженные в тяжелые телеги. Мама-Крольчиха была уверена, что подросшая Фрося справится с дорогой.
Крольчата рождались у Мамы-Крольчихи каждую весну, каждый год она пекла пирог на Праздник и в конце каждого лета крольчата самостоятельно благополучно добирались до Большой поляны и уходили с Праздника повзрослевшими молодыми кроликами.
Фрося устроилась у входа в нору так, чтобы видеть вишню, и следила за солнцем. Когда верхушка дерева засветилась в ярких лучах, Фрося несмело вышла на тропинку.
По соседней тропинке с шумом промчались котята, пролетели оперившиеся птенцы, недалеко весело крякали на бегу утята, торопясь попасть на Большую поляну.
Страх тяжелым мешком сидел на плечах крольчонка, то подгоняя, то сдавливая горло, а то, бросая камни на тропинку так, что запыхавшаяся на бегу Фрося поминутно спотыкалась и падала. Как она перебралась через ручей, Фрося не помнила, Страх совсем затмил ей глаза.
Добравшись до Широкой тропы, Фрося на мгновение остановилась и тут услышала стук копыт и грохот колес, приближалась повозка. Одним прыжком она оказалась в зарослях сирени.
На Широкой тропе все давно стихло, а Фрося так и сидела, притаившись в кустах.
Праздник вот-вот должен был начаться, а Фрося не могла сдвинуться с места. Видя, что крольчонок не шевелится, Страх задремал. Фрося тем временем немного успокоилась и стала обдумывать свое положение.
Как она будет жить дальше, если не доберется сегодня до Большой поляны?
В жизни Сада есть Законы, которые не могут нарушаться. Если родившийся весной детеныш не появлялся на Большой поляне в День мам и их детей, его не считали жителем Сада. После окончания Праздника молодняк, побывавший на Большой поляне, начинает взрослую самостоятельную жизнь в Саду.
Фрося не сможет вернуться домой к Маме-Крольчихе, у нее не появятся подруги, никто из жителей Сада не захочет с ней общаться. Она слышала от старого Крота рассказ о бедной больной собаке, которая жила на самом краю Сада, всеми забытая и несчастная.
Фрося росла трусливым крольчонком, но она была дочерью своей мамы – решительной, деловой и настойчивой крольчихи.
Фросе понадобилось пара минут, чтоб принять решение. Осторожно перебираясь от куста к кусту, Фрося вернулась к ручью. Страх, потеряв бдительность, зевая, плелся на ней. Фрося сделала вид, что умывается, а тем временем набрала полный рот воды, вздохнула глубоко, и, что есть силы, брызнула Страху в лицо воду и стремглав поскакала по тропинке в сторону Широкой тропы. Страх, хлопая глазами от неожиданности, упал было на траву, но спохватился и бросился в погоню.
Страх догнал Фросю на краю Широкой тропы. Стоило ей приостановиться на обочине, как Фросин мучитель уже стоял перед ней, грозный, задыхающийся, липкий Страх. Маленькая Фрося высоко подняла голову, и хотя сердце бешено колотилось, а лапы дрожали, сделала шаг, потом еще один и еще, проходя прямо сквозь Страх.
Но Страх не сдавался. Он хватал Фросю за край платья, шипел и охал, и вдруг раздулся, позеленел и, еще до того, как Фрося одолела Широкую тропу, лопнул. Фрося на секунду обернулась и заторопилась дальше.
Широкая тропа была не такая уж и широкая, а путь через нее совсем не страшный, и наряженная в честь праздника Большая поляна была уже близко.
Фрося сразу увидела Маму-Крольчиху. Она стояла среди своих подруг – таких же мам-крольчих и беспокойно глазами искала своего крольчонка. Фрося пробралась к маме и только теперь заметила, что белое нарядное платье забрызгано водой, а атласные туфельки заляпаны грязью. Мама-Крольчиха осмотрела дочку, улыбнулась и протянула ей лапу. Нужно было выходить на середину Большой поляны, настала очередь кроликов.
Мама-Крольчиха важно осмотрелась вокруг и легонько подтолкнула Фросю на самое видное место, она была понимающая мама и гордилась своей дочерью.
В тот год на Поляну прибыли все молодые кролики.
После праздника Фрося разыскала больную Собаку и дружила с ней много лет.
